Сегодня мы публикуем рассказ нашего друга, художницы и педагога Полины Чижевской, посвящённый явлению, которое многие в Калининграде и за его пределами знают под именем школы искусств «Солнечный сад».

 

Полина Чижевская

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ САДЫ


1.

В детстве меня изумило открытие – все субъективно. Помог мне в этом телевизор. Когда диктор произнес: «Вот и все главные новости дня на сегодня», – я не поверила. Мой день не укладывался в несколько сюжетов, снятых на камеру далекими дяденьками из Москвы. Ни Брежнев, ни съезды, ни пятилетки не шли ни в какое сравнение с нашей кошкой Томой, которая разродилась очередной раз прекрасными мяукалами.

Мои выводы были таковы, просто в силу юных лет они не были записаны на бумагу:

Жизнь параллельна. Она бесконечно разнообразна. Каждый видит свою жизнь из себя насколько ему хватает умения видеть. Жизнь никогда не может поместиться в рамки, она больше, она беспредельна...

Это светлое открытие принесло мне и облегчение и невероятное ощущение свободы. Пробудился интерес: а что там в соседних мирах, как выглядят параллельные жизни?

И я начала свой путь познания и поисков. Помню свои ветреные эксперименты. Я приходила в Дом пионеров, заглядывала в кабинеты, где занимались ребята, и спрашивала педагога: «Можно у вас побыть?» – Обычно мне разрешали. Времена были советские, занятия бесплатные, и записаться в кружок ребенок мог сам, без участия родителей. Иногда мне хватало нескольких минут, чтоб заскучать, но бывало, что замерев, с открытым ртом, я наблюдала за происходящим и уходила последней. Кройка и шитьё, чеканка, шахматы; однажды «помогала» какому-то музыкальному дяде сочинять детскую песенку; изостудия, выжигание по коже, радиокружок, танцы; и лучший из них – и поэтому недостижимый – театральный. Я помню – сидели дети и клеили маленькие кусочки газеты, вымоченные в клейстере, на громадные головы, которые должны были стать гигантскими куклами – участниками уличных шествий. И мне разрешили, и я клеила... Но дальше не пошло. Никакой клей не мог удержать мой интерес больше одного, максимум – двух занятий. И мои поиски продолжались.

Я становилась взрослее и поиски не ограничились подростковыми клубами с унылым теннисно-биллиардным ассортиментом. Знакомые из театра, соседних школ, мастерской по починке крыш, кинологи, инвалид дядя Ваня и его вечно поломанный москвич, Паша - водитель троллейбуса и Гена – грузовика, медсестра, официантка, пожарник, фотограф, скульптор, дворник, дурочка Лариса, продающая на углу цветы, продавщица мороженого, Василий Иванович, приезжавший на лошади с телегой... Мой кругозор расширялся, рос опыт и ощущение множества комбинаций, в которых мне не было места.

А потом случился Сад.

 

2.

Знаете, как случается Сад? Он появляется стремительно, ярко. Он благоухает и манит. И ты понимаешь, что пришла весна. И хоть цветение кратковременно, ощущение настоящего делает его нескончаемым.

Мой сад случился осенью, но мне должно было исполниться пятнадцать – весна была повсюду и всегда.

Самое трудное в жизни – разглядеть свой сад сразу, с первого взгляда. Только после определенного времени ты способен соединить многие нити, увидеть, как судьба хитроумно переплетала их, утверждая свои незыблемые причинно-следственные связи.

Моим архангелом, возвестившим благую весть, была новенькая девочка, с пшеничной копной на голове и мягкой открытой улыбкой.

Её ко мне подвела наша классная руководительница, она очень старательно выбирала слова:

– Полина, эта наша новенькая, Лена Фёдорова, она тоже рисует. Пожалуйста, помоги ей освоиться в нашем классе...

На мне были резиновые сапоги, телогрейка, мы ехали на картошку, и я сразу стала помогать Ленке осваиваться – валяться в громадных ящиках в конце поля, травить анекдоты, научила курить. Чего не сделаешь по доброте душевной!

Но Ленке понравилось, и она в знак приязни сразу стала рассказывать про «Солнечный сад», про песни, путешествия, двух Игорей – Георгиевиче и Александровиче.

Первый, Георгиевич, и перевел Ленку из 20-й в 40-ю, надеясь, что в более приличной школе Ленка с новой силой потянется к учебе. На Кальговке, самом неблагополучном районе моего детства, Ленка была элитой, ей была посвящена песня «Леопарды», она была художником, ее персональная выставка была оформлена в рамы и украшала узкий коридор бывшего ЖЭКа, а ныне сказочного сарая, с нарисованными на стенах радугами и окнами, в которых спрятались звезды. Очень скоро в этот сарай, вернее барак, привела меня Ленка одним прекрасным сентябрьским днём. На входе красовалась вывеска, написанная маслом, пастозно: Эстетическая школа «Солнечный сад». Её сделала Наталья Фёдоровна Филина, художник с утончённым вкусом. И это она с учениками художки разрисовала дом и окружающие его сараи и даже железный забор. Это место на улице Задонского так отличалось от всего вокруг!

Позже мне рассказали, что одним из шуточных названий для нашей школы было – «Волшебная Кальговка».

Игорь и Игорь придавали названию колоссальное значение. Как корабль назовёте... Они несколько дней почти не расставались, пока не придумали название, в котором всё сошлось – и земля, и небо. Бескорыстная вечная любовь сверху – вот наше Солнце; стремление расти, цвести и приносить плоды – вот наш Сад.

В тот период два Игоря вообще были очень близки – жили на одной улице через подъезд, и всё у них было на двоих – работа, идеи, мечты, книги... Даже имена, может поэтому их путали...

Я пришла в Сад, и меня встречали в коридоре торжественно, Лена успела подготовить почву и здесь. Позже Игорь, Игорь Георгиевич, мне говорил: «Каждая встреча – шанс. Используется ли он, наше дело...»

Из знакомства запомнила внимательные, доброжелательные лица, гостеприимство, чай. Из самого необычного – личный разговор с ИГ в запертом изнутри зале, чтоб никто не помешал, не отвлëк. Разговор вышел долгим, хотя разговаривала в основном я, а ИГ спрашивал. Из вопросов помню про брата, про домашнего зверя, про родителей, про школу, про рисование... Чего проще? А ему было интересно. Незнакомому взрослому человеку была интересна моя жизнь, странно!

Про взрослого. Когда мы познакомились, Игорю Георгиевичу было 24 года. Выяснилось это много позже. А тогда это был не просто взрослый, а слишком взрослый, умудрённый, почти старый человек.

Не подумайте, что из-за моих младых лет мне всегда везло близко общаться и дружить с людьми много старше себя. Нет, это было внутреннее состояние и настрой на жизнь.

Но была гитара в руках Игоря Георгиевича и дудочка в руках Игоря Александровича. Были удивительные песни про остров Мадагаскар и дедушку Макара, про изысканного жирафа на озере Чад, про ковбоя и мир согласный...

Помню, что вскоре, 20 сентября, на мой день рождения, мама испекла свой фирменный яблочный пирог, нарезала ромбиками, и я пришла с ним в «Солнечный сад». Как выяснилось позже, на тридцать лет. Во всяком случае, на тридцать лет нашей дружбы с Игорем Георгиевичем и на четверть века моего беспрерывного педагогического стажа... Смешно, куда девались эти года? Я и не заметила, как они пролетели.

…Как можно знать заранее, куда и на сколько ты пришёл? Случилась эта история в сентябре 1990-го года. А 14 сентября 2020-го Игорь, мой родной Игорь, мой ненаглядный Игорь Георгиевич, самый лучший, самый светлый мой человек, умер... А я осталась. Я осталась рядом с его опустевшим и одновременно невероятно тяжелым телом, с его последним вздохом и с ярким утренним лучом, освещавшим нас сквозь окно, как мощный софит.

Всё утро солнце вливалось в нашу комнату беспрерывным потоком, я говорила слова утешения Игорю и слова мольбы этому Лучу. Я обещала Игорю всё, что только могло его порадовать, а Луч говорил – Аминь.

Я просила Луч освободить Игоря от всех мучений, но Он и так знал и встречал Игоря красиво, ярко и торжественно. Я сразу почувствовала ВСЁ. И боль разлуки и радость вечного Духа и бесконечную мудрость жизни. Благодарю тебя, Жизнь.

Благодарю тебя, Игорь.

Благодарю тебя, Солнце, ты всегда присылал лучи Своему Саду.

 

3.

 

Чужих меж нами нет.

Мы все едины

Под вишнями в саду.

Исса

 

Этот стих стал эпиграфом, запевом, ответом на многие вопросы для меня и для многих детей Сада. Даже когда мы не задумывались про суть происходящего, нас объединяла Красота. Она делала нас друзьями, учила быть чутче, дарила радость.

Вот три простых правила Солнечного сада, которые Игорь Георгиевич повторял всем поколениям студийцев:

Дружба

Старание

Стремление к Красоте

 

Без дружбы разве можно жить? А что такое дружба? Это прежде всего внимание и уважение к Человеку.

Можно ли добиться чего-нибудь без труда? А что за труд без старания? Зато, если постарались и удалось, вот радость! Даже если не сразу всё получается, старание приведет к результату. Только старание должно быть к Красоте. Ведь некоторые могут стараться делать что-то плохое – совершить преступление или разрушать. Сколько в нашем мире такого старания! Наше старание – сделать мир чуть добрее, лучше, красивее. Насколько это возможно. «Будем всегда стремиться к Прекрасному!» – вот наш девиз. А кто стремится, тот обязательно придёт к Нему.

Вот такие мы идеалисты. Мы верили в это тогда и мы верим в это сейчас.

Только я на земле, а Игорь Георгиевич на небе. Но это временно. Мы там встретимся. Здесь наша встреча уже состоялась, мы друг друга узнали...

Жизнь не имеет конца. Но у неё странные антракты.

Многосерийный сериал с разнообразными сезонами. И пусть.

Так даже интереснее.

 

4.

Нет человека, который был бы как Остров,

сам по себе, каждый человек

есть часть Материка, часть Суши...

Джон Донн

 

В каждом человеке есть всё. Есть тайна, есть чудо, есть Сад. В каждом человеке есть Солнце, только не всегда его видно. Чтоб видеть Солнце всегда, нужно немного приподняться над облаками и тучами. Тогда горизонты откроются широко, Солнце засветит свободно, не прячась, а в сердце настанет тишина и покой.

Наш мир не может существовать без Солнца. Это не гипотеза, это аксиома. Мы можем не думать о нём, но Солнце и есть наша жизнь. Человек – вселенная, в которой горит Солнце. Каждый человек часть мира, он несëт свет, во всяком случае, в нас заложена такая возможность естественно, нужно сильно стараться преуспеть во зле, чтоб отменить в себе эту опцию.

Игорь меня учил: Человек – это не точка, это шкала. Что-то вроде ртутного столба. В нём есть и самый низший уровень, и самый высокий, а человек вмещается во всю эту протяженность – от минуса до плюса.

Если человек маленький, то и шкала его душевных колебаний невелика. Если человек большой, то взлеты его озарений могут быть очень высоки, а падения чрезвычайно низки... Задача же состоит в том, чтобы на этом беспредельном ртутном столбе жизни так следить за низшей отметкой, чтоб она не падала ниже нуля. А ещё, добавлял Игорь, надо по мере сил поднимать, подтягивать низшую отметку выше. Это и есть пресловутая трансмутация, преображение природы в культуру...

Почему мы некоторых людей называем святыми, в них что, нет человеческой природы? Есть! Просто они не опускаются ниже обозначенных границ. А ещё, говорил Игорь, нет состояния покоя, когда ты достиг и застолбил место. Жизнь – это постоянное движение, если ты не двигаешься вверх, ты сползаешь вниз. А поскольку движение вверх чрезвычайно трудно, требует постоянных усилий, а результат практически не заметен глазу, создается ложное представление, что стоишь на месте...

Так говорил Игорь Бармин. Не Заратустра. Но мне это было понятно, потому что образно. И хотелось становиться лучше, взлетать выше, трудиться больше.

Как устроена жизнь? Постоянной передачей. Законом протянутой руки. Когда тот, кто находится выше, протягивает тебе руку, чтобы тебе помочь, но ты и сам должен протянуть ему свою руку, и ухватиться, чтобы удержаться. И ещё – тот кто протягивает тебе руку помощи, сам держится за того, кто находится выше. А ты стараешься тянуть оставшуюся руку тому, кому нужна твоя помощь. Вот и вся иерархия – этакий духовный альпинизм. Самое удивительное заключается в том, что как бы несчастен и немощен ты не был, всегда есть люди, которым хуже, которые нуждаются в твоей помощи.

Хочешь изменить свою жизнь – найди кому помогать.

 

5.

Солнечный сад для нас с Игорем Георгиевичем всегда был местом счастья. Над нами никогда не было начальников, указывающих-рекомендующих-проверяющих. Это было главным условием нашего общественного существования. Всё остальное складывалось от избытка любви. Мы жили, напитанные лучшими произведениями искусства; великих творцов считали за собратьев, запросто ездили к ним в гости и приглашали к нам. Кастальское братство существует не только в книгах Германа Гессе, но и в наших сердцах. Мы занимались только тем, что любили, что понимали, чем жили сами. Педагогическая аксиома, которой научил нас Шалва Александрович Амонашвили: «Доброта воспитывается добротой, чистота чистотой...», – в нашем случае стала: «Творчеству можно научить только творчеством». Мы передавали только то, чем жили сами, что всегда было в основе нашей жизни.

Почему в «Солнечный сад» нельзя устроиться на работу? Потому что Сад был придуман не как образовательный проект, а как место служения, место встреч, место радости. И у каждого взрослого, кто приходил работать в «Солнечный сад», вырастал свой, не похожий на другие сад, который мог появиться только у него.

У Игоря Александровича вырос сад педагогический, с открытой гаванью, откуда видны и корабли Каравеллы, и горы Грузии. Теперь он зовет в свой Сад друзей и делится садоводческим опытом. В его Саду нельзя прожить без стихов Пушкина и летающей тарелки, без запаха сосен и шалящей ребятни.

Женя Мышкин принëс в Сад свой детский поэтический театр, а теперь его театр-сад «Третий этаж» расцветает на Чердаке в центре города. Дети то летают, как чайки, то оживляют старые картины, заготавливают каждое лето вино из одуванчиков и помогают Поллианне играть в радость.

Мой Сад теперь в «ЧИЖиКо». 44 веселых чижа рисуют и размышляют о связях цвета, звука и улыбки.

Сад Игоря теперь где-то высоко, там, где освобожденные от тел души творят свободно и легко. И всегда воскресенье, два часа дня.

Каждый, кто приходил в Сад, на долго или на коротко, вырастил своë, неповторимое растение. Ведь мы и садоводы, и селекционеры, в нас и солнце, и почва. А потом, когда становилось тесно, каждый шёл дальше, потому что земля круглая, жизнь бесконечная, а Сады нужны повсюду. Татьяна Борисовна, Вадим, Наталья Фёдоровна, Наталья Михайловна – у каждого свой сад, по-другому не бывает.

Неважно, розарий или аллея, – ещё в детстве нам сказали, что у каждого листочка свой узор. Мир продолжает восхищать неизбывным разнообразием и красотой.

Сады разрастаются, сады множатся, они растут везде. Стоит посадить несколько горстей семян веселых цветов, вырыть в срок лунки поглубже и посадить в них крепкие молодые саженцы, регулярно поливать и вовремя очищать от сорняков – и ваш сад через несколько лет будет радовать вас и ваших близких людей.

 

6.

 

У каждого человека свой Сад.

У Солнечного сада нет адреса. Он может расти в любом месте, нужны только восходы любви, звëзды мудрости, снегопады дружбы, дожди красоты, радуги откровений, закаты тишины...

Пусть Садов, Солнечных садов, будет больше. Пусть они цветут и плодоносят. И пусть у нас будет терпение выращивать эти сады и смелость защищать от людей с пилами и топорами.

 

7.

 

Место в котором мы живём,

в нем достаточно света...

Борис Гребенщиков

 

И снова весна.

Хотя я дописываю строки этого пафосного рассказа первого ноября.

Сегодня с утра солнце, всё от края и до края – на земле, в небе и даже в интернете – пронизано золотыми свечениями.

Золото на голубом – точное ощущение этого дня и счастья.

Я сажусь на быстрый велосипед и лечу по дорожкам среди знакомых домов, на стенах которых, словно солнечные зайчики, приплясывают яркие жёлтые листья. Этот жёлтый, золотой, огневой листолëт перемешан с хорошо настоявшимся пряным, горьковатым запахом осени. Но город отступает, и воздух теперь не горек, он пронзителен, лёгок и обжигает своей свежестью.

Солнце светит в глаза и я щурюсь. Лоб, щёки и руки припекает, значит несколько новых веснушек мне обеспечено. Я еду свободно, легко, временами выпускаю руль из рук, временами напеваю. Я не ставлю цели в пути, еду пока хватит сил, пока видно дорогу, и не собираюсь возвращаться обратно.

Солнце опускается со своей высоты ближе, тени становятся длиннее.

Вдоль моей дороги цветут сады, они приветствуют меня и сразу прощаются. Счастье от цветущих повсюду садов охватывает меня.

– Эгегегей! – кричу я им. И в ответ взлетают птицы, распускаются облака, смеётся трава и ветер. Рядом на своем велосипеде едет Игорь. Полосатая курточка наполнилась воздухом, как воздушный шар, красный козырёк, тёмная густая борода.

– Эгегегей! – обгоняет Игорь, – Ëся, догоняй!

Ветер легко толкает нас в спину, и мы, как два парусника, на волнах отдаëмся стихиям и парим между отблесков на воде, легко и свободно.

Наш путь лежит в далёкие пространства, где нас ждут ещё неизвестные нам сады, которые цветут во всех мирах.

Все сады братья, у всех один праотец – Эдем, во всех есть дерево познания.

– Эгегегей! – приветствуем мы пролетающие сады, видимые и невидимые.

– Эгегегей, – отвечают они нам, – счастливого пути! Мы ещё встретимся!

 

 

 

09 Июл 14:00