Я ПАНИКЕР,

ИЛИ КАК ЛЮБИМАЯ КНИГА НАХОДИТ ДОРОГУ К ЛЮБВИ



Я паникёр. Ну так уж вышло – всего боюсь. Темноты, лифтов, звонков с неизвестного номера. А еще боюсь ответственности, искренности, любви. И людей тоже боюсь. Потому что не знаю, не умею я с ними – с людьми. И вроде бы живу самостоятельно. И вроде бы лет мне давно не 15. И вроде бы и учусь, и в театре играю, и книжки умные читаю, и археологом стать хочу. А все «вроде бы». Вот так и живу. Три раза проверяю, закрыла ли дверь. Проговариваю в уме весь разговор, прежде чем позвонить. Извиняюсь всегда и за все, заранее. И чуть что – в панику. Закрыться на все замки, надеть любимые шерстяные носки, залезть под одеяло с головой, чаю заварить и тихонечко так паниковать. И сказать еще всем, что ты в панике, чтоб жалели и успокаивали.
Приходит человек и говорит: «Научи!». И ты, засучив рукава, берешься за дело – учить. Планы составляешь, конспекты пишешь, учишься говорить по-взрослому – кругло, важно, по теме. И глаза прячешь, чтоб не дай бог кто-нибудь не увидел, что в них. А в них все та же паника. Своя, родная, уютненькая. Потому что вот это я умею, это я люблю – бояться. А не бояться – страшно. А вдруг не выйдет, не получится? А вдруг меня слушать не будут? А вдруг я вообще не педагог? И почему, собственно, я? Нашли крайнюю, понимаешь ли!
А человек учиться хочет. Глаза у него горят, руки чешутся: «Научи!». А ты не видишь. Ты собой занят. Боишься. Он постоит немножко, посмотрит, развернется и уйдет тихонечко. Чтоб тебе бояться не мешать. А в нем, может быть, Моцарт. Или Пушкин, Микеланджело, Джузеппе Москати.
Приходят ребята в учебку. 40 человек. «Научи!». А я не учу. Я учусь. В глаза им смотреть учусь. Разговаривать учусь неправильно, сбивчиво, искренне. И панике своей каждую секунду говорить: «Нет!». Потому что устала бояться, паниковать, отсиживаться в тепле да уюте. Так-то оно проще, привычней, надежней. Да только без любви. Не уживается, понимаете, любовь со страхом, как бы нам этого ни хотелось.
И вот я выбираю. Каждый раз заново. И, к сожалению, не каждый раз любовь. И, бывает, уходя после репетиции, еле ноги волочу от усталости. Потому что тяжело это – не бояться. И любить тяжело. И рассказывать про любимое. И просыпается в душе давно знакомый, малодушный такой вопросик – а вдруг не поймут, не оценят, не услышат? Ну кому нужен, Аня, твой Каверин? Ну кто сегодня читает эти старые книжки? Ну кому нужны эти сложные разговоры про честь, верность, дружбу? Кончился соцреализм давно. И ты свой идеализм тоже заканчивай.
А ты стоишь перед ними и держишь в руках любимую свою книжку. И на тебя смотрят 40 пар глаз. У них на глазах ты препарируешь сам себя, самое родное, самое хрупкое достаешь. И страшно поднять глаза. И ждешь, что вот сейчас засмеется кто-то, или соседа толкнет, или уйдет просто. И тишина. И смотрят на тебя все те же 40 пар глаз. Но только смотрят уже иначе. Да, потом они будут и смеяться, и толкаться, и уходить. Но не сейчас. Сейчас они молчат. И слушают. И смотрят. А у тебя в душе рождается любовь.

Анна КОВАЛЕВА, куратор учебной группы театра.

21 Окт 16:38