Сейчас Юрия Борисовича НОРШТЕЙНА знают все. А было время, когда на калининградской встрече с этим замечательным мастером в зале зияли пустые места. Режиссер-аниматор ЮРИЙ НОРШТЕЙН - автор     знаменитых  «Ежика в тумане» и «Сказки Сказок», признанных лучшими анимационными фильмами мира.  

С режиссером побеседовал писатель Игорь Бармин

 

- Юрий Борисович, вы не очень любите ездить по стране. Каким образом вы здесь оказались?

- Мне дали взятку! (Смеется) Не удивляйтесь, взятки ведь можно давать по-разному! Мне подарили детские рисунки, и рисунки отличные. А я очень расположен к детскому творчеству.

 - Вы первый раз на нашей прибалтийской земле. Как вам наш город?

 - Я удивлен и обрадован! Во-первых, не ожидал встретить такое количество прекрасных старых деревьев. Сразу, еще по дороге из аэропорта мы поехали по дороге-аллее, засаженной благородными липами. А многие дома в вашем городе просто закрыты деревьями! Такое впечатление, что не деревья существуют для домов, а дома для деревьев! На озере Хлебном я увидел деревья-великаны. Это впечатляет!

- Завтра мы покажем вашего «Ежика в тумане» и «Сказку сказок», два лучших анимационных фильма мира. Их особенно продвигают японцы. Почему ваши фильмы так нравятся японцам?

- Я думаю, в этих фильмах есть дзен-буддийское начало, хотя я специально ничего подобного ни в «Ежика», ни в «Сказку сказок» не вкладывал. Но японцам это оказалось созвучно. И атмосфера внутри фильмов, и то, что в них есть внутренняя тишина и отстраненность – близко японской культуре. Поэтому японцы часто приглашают меня. Для меня Япония – страна бесконечного удивления.

- Чем вы удивлены в Японии?

- Они живут совсем иначе. Это очень тесное житие, все впритык друг к другу, и в то же время каждый японец отделен от другого. Я был в Токио, там даже в метро бродяги живут в отдельных картонных домиках, которые собирают из коробок. А вообще даже прохожие, прежде чем заглянуть в любой домик, стучат и спрашивают разрешения. Даже у жителей этих картонок! В Японии не знают, что такое наглость, не говоря уже о хамстве. Это очень вежливая страна.

- Как Вам работается с женой Франческой Ярбусовой?

- Голгофа! Прежде всего для нее! В процессе создания фильма я до сих пор не научился вести себя спокойно. Сколько слез Франческа пролила со мной! Наверное, задачи, которые я ей ставлю как художнику, сверхсложные. Вот, например, я говорю ей – «Мне нужен дом, который должен быть слепым! Не старым, а слепым!» Как это сделать? Но мне необходим именно такой дом! Франческа включается, но сколько проходит времени, пока мы добъемся результата! Я ведь просто физически не способен согласиться, когда чувствую, что результат не достигнут максимально. Сколько мы ругаемся! Поэтому Франя с такой радостью уезжает на нашу старую дачу, подальше от меня и мастерской…

- Как говорили в известном фильме – «Вы ставите нереальные задачи!..Волюнтаризм!» (Улыбаются оба) Но если бы не было такой максимальной требовательности к качеству, не было бы такого интереса к вашим фильмам!

- Со мной очень трудно работать! В работе я деспот, мучитель.  Вот ваша Полина Чижевская готова трудиться со мной, она талантливый художник, но я ее отговариваю. Это каторжный труд,  иногда с оскорблениями. Все мои фильмы создавались с криком и нервами, со слезами бедной Франчески…

- Тот район Москвы, где вы выросли, Марьина Роща, и который воспели в «Сказке Сказок», деревянный дом, где остался Волчок,  двор, вы бываете там сейчас?

- Практически ничего не осталось! Время идет, Москва уже другая.

Конечно, раньше я приходил туда, смотрел на дом, где вырос…Сколько света и нежности осталось там!.. При всем, что это была бедная, трудная жизнь. Мы не замечали ее, принимали как должное… Из этого и выросла «Сказка Сказок»…

- Кусочек еще той Марьиной Рощи промелькнул в известном сериале Говорухина. В похожем доме устраивали засаду на Фокса?

- Да!  На первый взгляд его можно было вообще принять за наш!

- Вас уже все замучили с «Шинелью»…С другой стороны, это интересная ситуация, она привлекает внимание. Потому что это событие, всем известно, что делается новое, гениальное, публика даже видела потрясающие фрагменты, но постоянно что-то мешает, не дает закончить фильм…

- В то время, когда я только начинал эту работу по Гоголю, «Союзмультфильм» стал разваливаться. Закрывались мастерские, появились какие-то странные личности, готовые распродавать имущество студии направо-налево. Наша уникальная коллекция была приватизирована посторонними людьми. Это был отчаянный момент. Все были растеряны. Анимация ведь не писательство, в отличии от твоей работы нам нужно специальное помещение и оборудование.

 - Тогда судьба послала вам Ролана Быкова?

 - Мы встретились на улице. Видимо, мой вид сразу же все сказал ему. Ролан спросил, что стряслось. Я ответил, что остался без студии и работы. И  Ролан пообещал помочь. Он был вхож в любой кабинет. И помог! Его усилиями нам с Франей выделили полуподвальное помещение. Первая часть «Шинели», и все новое появилось и рождается там.

- Расскажите о вашей лекции на студии «Pixar», что там случилось?

- Они пригласили меня с лекцией. Собрался полный зал этих новых аниматоров. Я стал рассказывать об основах, о живой  энергетике рукотворчества, эпохе Возрождения…И когда дошел до мыслей об искусственности, «пластмассовости» целиком компьютерного фильма, где любая линия в фильме создана не рукой художника, а машиной, и в ней отсутствует живая сила, эти ребята одновременно встали и вышли из зала. Вот такое самомнение!

- Да, но их успех вряд ли будет долгим. Такое не сможет существовать длительное время…

- Я не просто уверен, я знаю об этом. И поэтому хотел помочь талантливым ребятам, просто неправильно ориентированным…

Но они должны пройти свой путь. Успехи «новинок» кружат их молодые головы…

- Откуда столько глубины в ваших фильмах?

- Наверное, надо родиться таким.

- Докажете?

- Докажу! (Смеется) Еще в ранней молодости я чрезвычайно любил рассматривать осыпающуюся штукатурку. Часами мог смотреть на нее. Я видел, да и до сих пор вижу там целое мироздание, космос…в этой старой штукатурке…Соседи шептались за спиной – «Опять Юрка часами на развалины смотрит!» - «Да он же ненормальный!»… Вот разница между обычным человеком и художником!

- А зачем тогда вы сожгли свои работы маслом?

- Ну, тоже по молодости! Из-за максимализма. Если ты не можешь писать не хуже Вермеера, как я тогда считал, то никому и не надо смотреть на то, что ты там написал…Нельзя людям мозолить глаза несовершенным!..

- Интересна эта русская фраза – «Мозолить глаза»! Богат наш язык! Гоголь вас привлек языком?

-  Потрясающей образностью! Язык Гоголя – это чудо! Сколько оттенков! Он писал матери в деревню – «Подробности! Как можно больше подробностей!..» Из гоголевской шинели, кстати, вырос и замечательный «магический реализм» Южной Америки. И Маркес, и Кортасар и другие писатели…Они почитали его, Гоголь был их учителем.

- Вы устали на «Шинели»?

- Я не представлял, за что взялся! При том подходе, который я применил к фильму, внутреннее время картины стало неимоверно растягиваться. Чтобы создать эти 20 минут экранного времени,  нужен было проделать огромный объем работы, а в тексте Гоголя это всего полторы страницы! Фильм не мог получаться не длинным…Я так утомился, погружен в это черо-белое мироздание, что в конце концов даже поехал к священнику…

- Сейчас работу над фильмом продолжает Ольшванг?

- Он сделал двадцать новых минут.

- Под вашим руководством?

- Да. Но взялся он сам, ему это искренне интересно…Он большой мастер, и продолжает мою линию. Качество не страдает, и пока меня это устраивает…

- А японца Басе в знаменитом сборнике вы взяли из Куросавы, «Семи самураев»? Это же герой крестьянина Иохея, того старика с полуоткрытым ртом!

- Мне надо было увидеть образ Басе. И я вспомнил героя великолепного фильма Куросавы. Он показался мне наиболее точным.

- А скатерть из «Сказки Сказок» утащили из «Зеркала» Тарковского?

- Игорь, воруют все! Все художники! Кто что может! Другое дело, это воровство часто бессознательное. Художественный мир не герметичен. Образы перетекают из мира в мир, из головы в голову легко и свободно. Даже во сне. И даже если мы коллективно считаем, что вот этот человек– основатель стиля, жанра, приема и так далее, мы ошибаемся. И это уже было! Мы просто не знаем, где и когда…В античной ли Греции, древнем Египте…На Дальнем Востоке … Почему Возрождение так названо? Возрождали что? Античное искусство!

- Приоткроете секрет о будущей работе?

- Тебе скажу. Давно мечтаю о ветхозаветной «Песне Песней». Сделать это в цвете. Понимаю, в каком ключе над ней работать. Но это колоссальный труд!

- Спасибо!     

 

Фото Андрея Радкевича.

 

 

 

 

 

 

30 Июн 12:15