В студенческой студии театра «ТРЕТИЙ ЭТАЖ» я попросил ребят пересказать друг другу какой-нибудь эпизод из любимого фильма. А потом дал задание заново посмотреть его. Те, кто сделали это, были поражены. Их потрясли открытия, которые они сделали. Выясняется, что оригинал (который, как им казалось, они хорошо знали) сильно отличается от их представлений-копий и он, оригинал, обладает не тускнеющей свежестью, к нему можно обращаться снова и снова. Как ни странно, подлинник, который любишь, – это бездонный источник обновления души, познания и творчества. Вот почему надо идти в галереи, надо смотреть спектакли. Радость бытия, радость познания вернутся тогда в нашу жизнь.

Вот, что написали наши актеры.

Виктория Балабина (про эпизод из фильма «Древо желания» Т. Абуладзе):

- Обратившись к оригиналу, что я увидела? Оригинал гораздо гениальнее моих воспоминаний. Моя память все сгладила, сделала банальным, простым, очень предсказуемым. На деле оказалось, что все простроено на полутонах: бабушка не воздевает ручки к небу, как я думала, она на деле их и поднять не может. Нет сил. Как она оглядывается по сторонам, как силится что-то спросить, понять, и еще что-то невыразимое. И как не выходит. Всё не явно, не грубо, лишь намеки. Но как они сильны...

Прочла сегодня, что изначально в этом кадре у нее был монолог. Специально написанный под эту актрису – Сесилия ее зовут. Она его даже выучила. Тенгиз Абуладзе сам устраивал, перебирал грязь вокруг нее для кадра. Собралось все село поглазеть на съемки. Всё шумело. И вот – мотор! И....она не может сказать ни слова. Происходит то, что мы видим в фильме. Она не говорит ничего, только эти полужесты... полувзгляды. И вдруг толпа замирает. Тишина. Гробовая тишина на площадке.

Поразительно. Это мой самый любимый кусок в фильме. Теперь еще больше.

Спасибо за это задание.

Татьяна Ивашкина (про эпизод из фильма «Джузеппе Москати»):

- Момент, о котором я говорила, был в первой части: Джузеппе Москати пришёл с умирающим Аньелло на берег моря. Меня поразила мелодия этого отрывка, я не помнила, какая она: как звучала там тишина! И в тот момент пришла мысль, как часто я забываю простоту этой мелодии, ухожу куда-то, бегу. Я вспомнила тот момент, когда впервые была в Храме Его имени – мы шли по длинной улице, город только просыпался, и было ощущение встречи, предчувствие. Я увидела надпись: «Квартал Святого Джузеппе». Я увидела площадь, дверь Храма. Долго стояла около неё. Захожу, а ощущение, что здесь меня ждут. Всегда ждут. И я заплакала. Я мысленно часто возвращаюсь туда. И тишина в этом храме будто в другом измерении существует. Даже показалось, что она смотрит на меня. Вот такую тишину я услышала, вспомнила.

Ещё перед этим моментом Джузеппе говорит мальчику фразу: «Я с тобой». И на этом просмотре она у меня вспыхнула. Я много о ней думала, а на этом эпизоде я вдруг это почувствовала. Раньше это было ощущение грусти. Но эта фраза озарила эпизод светом. В этом мире мы любимы. У нас есть Тот, кто с нами, та Сила, что не исчезает. И, мне кажется, Джузеппе в этом моменте был проводником этой Силы. Улыбка. Мне вспомнился отрывок из «Письма Заложнику». Сила улыбки. Мне показалось, что их улыбки победили смерть. А ещё, наверное, на этом просмотре, впервые увидела горизонт и море: будто после смерти, эта капля, Аньелло, слилась с мягкой волной, а она приняла его, и, я впервые подумала о том, что он научился плавать. Море как ощущение Вечного, а эти моряки на лодке остались здесь в мире земном.

Эта сцена была Началом. Не знаю пока, как это связано с его биографией, но после этой сцены герой произнёс, что Иисус в каждом страждущем - мысль, которую он пронёс через всю жизнь.

А ещё посмотрела этот отрывок на итальянском – такое спокойствие в голосах, удивительные голоса. Мало, что понимала, но ощущение, что я понимала. Я чувствовала. Надеюсь, посмотреть на итальянском весь фильм.

Анастасия Гудкова (про эпизод из фильма «Полеты во сне и наяву» Р. Балаяна):

- К счастью, последний раз я смотрела фильм ещё летом, и прошло довольно много времени, чтобы посмотреть не просто "свежим взглядом", а свежими мыслями. Первая реакция - шок и тягучее чувство стыда, которые охватили меня. Я не только не рассказала о деталях, довольно объемных, но и мои ощущения от происходящей сцены изменились. С пересматриванием глаз становится более цепким и выуживает такие детали, которые могут натолкнуть тебя на совершенно новые мысли. Я всерьез задумалась о том, что Роман Гургенович Балаян понимал под "полетами во сне и наяву".

Я рассказывала о финальной сцене, когда герой Олега Янковского от бессилия падает в стог сена и зарывается полностью в нём.

В голове прогремело - "он не устал бороться с внешним миром, он борется сам с собой, со своей неустроенностью, которую не могут понять остальные". Он не может построить жизнь "как у всех" только потому, что он знает о полетах и способен уйти от общего курса мироощущения и серьезного восприятия жизни. Но главное - он честен в этом и поэтому так близок к одиночеству. Этот момент напоминает уход в себя и отрешение от внешнего мира. Он стал близок мне. В моей жизни были моменты, когда и я, трясясь от внутреннего напряжения, зарывалась в стог сена. И сердце бешено колотилось тогда и во время этой небольшой, но всепронизывающей сцены.

Пересматривание способно не только нанести свежую краску на твою дорогую картину, но и прорисовать более незаметные детали, что очень ценно.

21 Янв 17:17